Задержка психо-речевого развития – что делать маме?


Что делать, чтобы ребенок заговорил?

«Ребенок умненький, он совершенно все понимает, только вот говорить почему-то не хочет», — подобные жалобы сегодня можно часто услышать от родителей. Гораздо чаще, чем лет двадцать назад. Почему так происходит – вопрос для психологов, неврологов, социологов, в общем – для специалистов. Я не медик, поэтому предлагают посмотреть с другой стороны – глазами мамы, которая столкнулась с такой проблемой и боролась с ней в течение нескольких лет.

Как это происходит обычно – и как это было в моем случае

Дочь развивалась от рождения совершенно нормально: улыбалась, «гулила», хватала игрушки, села и пошла – все точно по возрасту, в положенные сроки. Был гипертонус одно время (а у кого его не было?) – сняли массажем буквально за десяток сеансов. К году произносили около семи «малышачьих» слов.

Задержка речевого развития у детейПотом была тяжелая болезнь и сильный стресс. Ребенок «потух» и замолчал. Сначала нас успокаивали – перерастет. Потом успокаивать перестали, а в карте вместо ЗРР (задержка речевого развития) появилась пугающая аббревиатура ЗПРР (задержка психо-речевого развития). Осложнялась ситуация тем, что по ряду причин дочка не могла посещать садик, общение с другими малышами ограничивалось играми в песочнице.

Мы бились долго и упорно. Заговорила моя девочка только в 4,5 года. Внезапно! А буквально через два-три месяца уже общалась с другими детьми на равных, нормальными развернутыми фразами, рассказывала небольшие стишки на русском и английском, выдумывала всякие истории и вообще – стала заводилой в играх.

Вердикт специалистов в 5 лет: психическое развитие соответствует возрасту. Сегодня она учится в обычной школе, где даже не знают обо всех наших мытарствах. Дочку хвалят – способная, сообразительная, усидчивая. Остались небольшие логопедические проблемы, но с ними (я уверена!) мы полностью справимся.

Необходимое условие успеха – мотивированность мамы

Извините за длинную предысторию, но ее смысл ясен: получилось у меня – получится и у вас! Главное, не просто в это верить, а работать каждый миг, вместе с ребенком, упорно его подталкивая, теребя, не давая замкнуться в своем мирке. Понятно, что существуют такие сопутствующие диагнозы, которые осложняют ситуацию – и которых в нашем случае не было, но «обычную» ЗПРР победить можно, в этом я теперь убеждена. Для начала несколько принципиально важных моментов:

НИКОГДА не отказываться от лечения, прописанного специалистом, только на том основании, что оно вам почему-то не нравится. Если есть сомнения в компетентности врача – можно обратиться за консультацией к другому, но игнорировать медицинские назначения, которые должны стимулировать развитие ребенка, и ждать, пока «само рассосется» – безответственно и глупо.

Мой совет – бежать лишь от того «профессионала», который в 3-4 года уже уверенно ставит диагноз «все пропало» и не видит никаких перспектив.

НИКОГДА – в сердцах, переполнившись обидой на окружающий мир – не произносить при ребенке, что он глупый, плохой, «какой-то не такой», хуже других.

Родители должны видеть проблему, осознавать опасность, бороться – но не озвучивать страхи и сомнения при малыше. Он должен быть уверен, что все получится!

НИКОГДА не отталкивать дочку или сына, если они ищут общения.

Уборка, готовка, любая срочная домашняя работа оставляют возможность посадить малыша где-то в безопасном месте, объяснять ему свои действия, показывать какие-то новые предметы, учить, вызывать эмоции. Еще лучше – вовлекать малыша во «взрослые» занятия (если это возможно). Главное – не отсылать в комнату со словами «я занята, пойди пока сам поиграй».

Методический кабинет на дому – что понадобится маме

Помощь профессионалов всегда важна. Занятия с логопедом, дефектологом, психологом, развивающие кружки, секции, все, на что хватит сил и денег – задействовать следует обязательно. Обычному ребенку порой достаточно простого посещения детского сада, но в случае ЗПРР даже собственная квартира должна стать «классом», а все, что окружает малыша – «дидактическими пособиями» для мамы.

Что было у нас? Все обучающие плакаты, которые я могла достать – от дорожных знаков (и ПДД в картинках) до алфавита.

При каждом удобном случае я напоминала дочке какую-то полезную информацию. Не умея говорить, она тыкала пальчиком в буквы или цифры, которые я называла. Могла показать картинку, сюжет которой я описывала. При этом мною проговаривались (отчетливо, по-взрослому) не только слова, но и ситуации.

Это очень важно для ребенка с нарушениями речи. Его лексический запас, как правило, формируется из понятий конкретных – названий предметов или действий. С абстрактными понятиями сложнее, они познаются в общении с другими людьми. И суть не в пресловутом противостоянии «хорошо – плохо». Приходится на пальцах объяснять, что такое дружба, любовь, смелость, доброта, удачливость или обида – и еще миллион таких же вещей, которые нормально говорящие дети изучают в процессе игр и болтовни со сверстниками.

Детишки с задержкой речи (принципиально не говорю про психическую задержку!) сталкиваются с огромной проблемой – они не могут спросить о том, что их заинтересовало. Не способны забрасывать мам и пап тысячами «почему», поэтому причинно-следственные цепочки у них выстраиваются сложнее. Я старалась максимально «разжевывать» любую информацию. Словно на самом деле слышала эти «зачем», «для чего», «откуда» и прочие детские вопросы – и отвечала на них.

Методические карточки. Также – абсолютно все, которые мне попадались. Со временем скопилась огромная коробка картонок с изображениями деревьев, фруктов, животных, птиц, машин и погодных явлений.

Такие карточки можно использовать очень долго, у нас они до сих пор востребованы. Вы сумеете отличить листики липы, березы или ольхи? Я – не всегда, а моя дочь умеет. Вообще я для себя поняла: лишенная полноценного общения, она активнее запоминала, впитывала все, что я в нее вкладывала. А ведь было время, когда мне казалось, что я бросаю эти зерна в пустоту.

Карточки бывают разные, на некоторых – целый мир нарисован. Имелось у нас замечательное пособие по временам года: четыре большие картины с явными приметами сменяющихся сезонов и к каждому – десяток маленьких, с конкретными изображениями таких изменений. Например, два совершенно одинаковых зайчика, только один в белой шубке, а другой – в серой. Цветок земляники – и ее ягодка. Зонтики – или лыжи. Мы с дочкой раскладывали маленькие карточки рядом с большими. Я объясняла, а она слушала, запоминала, потом уже сама сортировала.

Развивающие игры – в первую очередь тематические лото. Прекрасно для ребенка, который не говорит!

Ребенок рисует карандашамиМы больше всего любили игру «Кто где живет». На больших картах – узнаваемые пейзажи всех континентов, а на маленьких – животные и птицы, которые обитают в этой местности. Панда – в Азии, лев – в Африке, утконос – только в Австралии, а вот страусы есть на двух континентах, но они отличаются внешне. Понятно, что про каждого зверька я рассказывала все, что знала. А чтобы знать больше, покупала книжки для себя. Энциклопедии, журналы. Даже в интернете мы с дочкой смотрели видео – как кто питается, спит, ухаживает за своими малышами.

Было несколько вариантов «Мемо». Сначала Иришка запоминала две-три карточки, я их переворачивала, а доча выбирала пары и раскладывала в нужном порядке. Потом дошли до пяти-шести. Очень рано начали собирать пазлы – первые были огромными по размеру, но состоящими всего из 4-6 элементов. К четырем годам я ей покупала такие забавы уже на 50-60 мелких деталей.

И, конечно же, были мозаики обычные, пластиковые, самых разных форм и цветов, отличающиеся на ощупь, конструкторы – в том числе типа «Лего», наборы для строительства домиков сказочных персонажей, машин, металлические (которые нужно закручивать винтиками-шурупчиками). Мне кажется, что вещи всех членов семьи занимали меньше места, чем наши «развивалки» – и они не лежали тихо по шкафам, а ежедневно использовались для игры и учебы.

Лепим, режем, рисуем – и поем!

Бабушки на лавочке постоянно говорили, что при проблемах с речью надо гречку пальчиками перебирать. Никак не могла понять, в чем тут смысл – мелкая моторика у нас и так была отлично развита, доча в два года на нитку мелкий бисер без иголки нанизывала. Конечно, я слышала о том, что участки мозга, отвечающие за речевое развитие и «шустрость» пальчиков, взаимосвязаны. Почему же одно работает, а другое нет?

Потом осенило – надо соединить эти два процесса, тогда один «подтянет» другой. И под каждое рисование, лепку из пластилина (теста), изготовление аппликаций и прочих поделок мы с дочкой начали петь. Сначала на «а-а-а», потом по два звука стало получаться, типа «ля-ля-ля».

Очень много разукрашивали мелкие картинки. С кистью ей было проще, а вот правильно держать карандаш и давить на него получилось не сразу – Иришка еще и левша. Помогли специальные резиновые насадки, которые одеваются на ручки и карандаши, с ними дело сразу пошло веселее. Обводить по контуру учились фломастером на глянцевых многоразовых книжках – выполнил задание, а потом стер все мокрой тряпочкой до следующего раза.

Девочка пишет фломастером

Книги или мультики? И то, и другое!

Постоянно читали. Просто ОЧЕНЬ много. Некоторые любимые сказки замусоливали до дыр. Обратила внимание, что дочка запоминает практически наизусть – если я в процессе меняла буквально пару слов, начинала возмущаться. После этого я начала делать упор на стишки, а ее побуждала параллельно отбивать ритм – хлопками или карандашом по столу. Интересно, что когда Ира заговорила, все эти стихи она мне благополучно вспомнила и пересказала под такое вот отстукивание.

Перегружать мозг мультфильмами не советуют, но мы их все-таки смотрели. Очень нравилась обучающая серия с Хрюшей и прочими персонажами из «Спокойной ночи, малыши». Даже не верится, что такое количество информации она из них получила. Сейчас порой как скажет что-нибудь, я только удивляюсь – откуда знает? Оказывается, из этих самых мультиков. Отдельно был еще «Английский с Хрюшей» и обучающий сериал «Hello, Кити». Подпевали героям, подтанцовывали, и как-то незаметно выучили кучу английских слов (цвета, названия животных, предметы одежды).

А еще мы использовали часть мягких игрушек, чтобы изготовить кукол для собственного театра. Мы с Иришкой в четыре руки изображали сценки – я озвучивала персонажей, а она заставляла их двигаться. У нас были и марионетки, и пальчиковые куколки. Потом в одном из мультиков я подсмотрела идею театра теней – и мы вместе по вечерам учились показывать летящую ворону или гавкающую собаку.

Уроком становилась каждая прогулка. Глядя на проезжающие машины, прорабатывали понятия «быстро-медленно», «близко-далеко», привыкали сравнивать, анализировать. Играли с мячом в «съедобное – несъедобное». Учились доброте – перенести гусеницу на травку, подать лопатку малышу, угостить бабушку на остановке конфеткой. К четырем годам уже вместе готовили – моя помощница взбивала тесто венчиком, мыла картошку, отмеряла воду или крупу.

Дочка и заговорила на кухне, произнеся первую фразу: «Мама, суп!» Интересно, что это случилось через неделю после посещения очень титулованного специалиста, который заявил: «Ваше будущее – специнтернат, без вариантов!»

Вместо послесловия

В нашем случае речь «проснулась» в 4,5 года благодаря множеству факторов, в первую очередь, конечно же – постоянному «питанию» мозга специальными препаратами. Но к этому моменту меня уже активно уверяли – психическое развитие просто обязано было пострадать из-за отсутствия нормального общения. И все-таки чудо случилось – из затяжного состояния немоты моя девочка вышла совершенно нормальным, адекватным, социализированным ребенком без всяких эмоциональных и психических «пунктиков». Возможно, мне не хватает скромности, но я убеждена – эту сказку я лепила несколько лет своими руками.

Автор: Ольга Климакова

Копирование этой статьи ЗАПРЕЩЕНО! Все материалы защищены законом об авторском праве – статья 146 УК РФ.




Добавить комментарий